Начало » ГЛАВНЫЙ » Военно-исторический раздел » про 372 стрелковую дивизию
| немного истории [сообщение #27864 является ответом на сообщение #27858] |
пт, 11 мая 2007 23:39   |
|
|
372 СД понесла тяжелые потери в котле 2 Ударной армии весной 1942 в р-не Мясного бора, была выведена на переформирование.
В августе 1942 началась 3я (?) попытка деблокирования Ленинграда, переформированная 2УА ударила с востока по линии Путилово-Гайтолово на Синявино-Мгу, но не смогла прорваться к Неве. Немцы подрезали основание клина в р-не Гайтолово-Тортолово и к концу сентября 1942 котел начал агоноизировать.
Для прорыва окружения были привлечены новые дивизии, в их числе была и 372СД...
из книги "Синявино. Осень сорок второго":
| Цитата: |
Н. Ф. КАЗАНЦЕВ,
бывш. начфин 1236 сп 372 сд
Сибиряки под Синявинно* (* Рукопись из Музея боевой славы 37-й Мгинской школы.)
После Мясного Бора и переформирования наша дивизия участвовала в Синявинской операции. Когда мы шли на передовую, я посмотрел на карту. Должен на пути быть Апраксин городок, но его не было. Вообще в этой местности на карте много значилось поселков, но не было ни развалин, ни одного бревнышка, просто чистое место. Немцы использовали все дома на дзоты, укрепления, надеялись жить здесь долго. Нашу дивизию бросили под Тортолово и Гайтолово. Эти поселки также значились только на карте.
Под Тортоловом и Гайтоловом наша дивизия держала оборону. Немцы почти ежедневно атаковали нас. Самолеты начинали бомбить с 8 часов утра и непрерывно до самого темна. В каждом вылете было до 18 бомбардировщиков в сопровождении истребителей. За световой день делали от 6 до 8 вылетов. Самолеты про-бомбят, начинается обстрел, после артобстрела снова вылетают самолеты. И так ежедневно целую неделю. Занимаемую нами оборону — клочок земли — ископали весь. Не было ни одного метра, где бы не упала бомба или снаряд. Ходы из КП батальонов были завалены, приходилось ползать по воронкам и рытвинам. КП приходилось строить почти ежедневно на новом месте. Солдаты и офицеры приноровились: как самолеты отбомбят, в эти воронки переползали, потому что на следующий день в это от которой человека в землянке подбрасывало кверху. Я ударился дважды о бревна потолка.
Немцы с самолетов сбрасывали листовки, обращались к нашим солдатам: «Сибиряки, мы знаем, что вы храбро деретесь, не понимаете законов войны, ведете наступление ночами, погибаете по лесам. Переходите на нашу сторону и мы вам дадим полную свободу жизни». Но никакие листовки на сибиряков не действовали, и в плен ни один солдат не сдался. Немцы сколько не пытались захватить нашего «языка» — ни разу не могли. Помню, одна немецкая разведгруппа пыталась взять нашего языка в районе Гайтолова, но наткнулась на боевое охранение 3-го батальона. Немецкий офицер попал в плен и был доставлен на КП полка. Он сказал, что ему сам генерал давал задание взять хотя бы одного сибиряка в плен. «Генерал очень хочет посмотреть, что за человек сибиряк. Я тоже хотел смотреть, какой сибиряк есть человек. У нас говорят: сибиряк высокий, здоровый, медведю давит горло». Мы стояли в землянке и с хохоту чуть не падали. Командир полка показал на меня: вот он чистокровный сибиряк, немец покачал головой: «Нет, вы, русские, прячете сибиряков, это русский секрет, а ночью направляете к нам, чтобы задушить».
Через несколько дней случилось необычное событие. У нас в полку был командир музыкального взвода лейтенант Тогушанов, призванный из Томска. Музыки в полку никакой не было, и командир в основном занимался похоронными делами. Взвод собирал на поле боя убитых и организовывал похороны. Лейтенант уточнял фамилии и подавал списки в штаб полка. У Тогу-шанова был баян. Он договорился с командиром 2-го батальона и полковыми артиллеристами, чтобы наблюдали и дали хороший огонек. Вышел из траншеи на бруствер, встал во весь рост и на баяне заиграл немецкий марш. Немцы вылезли из своих траншей, встали по фронту и застыли по стойке «смирно». Тогда наши артиллеристы, пулеметчики, автоматчики, короче говоря, все, кто имел оружие, открыли массированный огонь по ним. Мало кто из немцев остался в живых. Ночью наша разведка уточнила, что линия фронта перед нашим полком свободна, но к утру прибыла новая немецкая часть. Мы не сумели перейти в наступление сразу, а через сутки передний край немцев был сильно укреплен, и наше наступление сорвалось.
В этом бою погиб смертью храбрых полковой комиссар Виноградов. Он прибыл в наш полк в июне 1942 г. и за короткое время завоевал большой авторитет среди личного состава. Комиссар в своих беседах с солдатами узнавал их настроение, интересовался семьями, советовал, что писать домой, хорошо знал душу солдата. Во время боя он находился на переднем крае, попал под пулеметную очередь и был перерезан пополам. Похоронили его на возвышенности недалеко от поселка Гайтолово.
Вскоре после этих боев в дивизии появилась песня, которую сочинил писарь Беляев. Я ее полностью не помню, привожу несколько слов: «Триста семьдесят вторая непривычна отступать, дивизия сибиряков не посрамит штыков» и т. д.
Вскоре был ранен и командир полка майор Анищенко. Наша дивизия понесла большие потери и была отведена на формирование в село Назия.
Я. М. СТРЕЛКОВ,
Герой Советского Союза, полковник
в отставке, бывш. зам. командира
440-й отдельной разведроты 372-й сд
Разведчики 372-й в Синявинской операции* (* Сб. «Ветеран», вып. IV, Лениздат, 1990, с. 326-327.
)
После выхода из окружения под Мясным Бором нас отправили на отдых и переформирование.
Быстро пролетели дни переформировки, и дивизия получила приказ сосредоточиться в районе Вороново—Гайтолово. Войскам была поставлена задача: перейти в наступление в направлении станции Мга с выходом к Неве и соединением с войсками Ленинградского фронта. (...)
Первые дни наступления принесли нашим войскам заметный успех. Ведя ожесточенные, кровопролитные бои, наступавшие сумели продвинуться в направлении ст. Мга и Синявинских высот на глубину 5—6 км. Реальная перспектива прорыва блокады Ленинграда сильно встревожила командование вермахта, и оно срочно передислоцировало в этот район свежие части с других участков фронта. В частности, именно наша разведрота первой обнаружила прибытие из-под Севастополя 11-й армии Вермахта, с помощью которой немцам удалось остановить продвижение наших войск и частично окружить их. (...)
С прибытием частей 11-й армии на наш участок фронта соотношение сил резко изменилось в пользу противника. Перехватив инициативу, немцы ударами с флангов отсекли часть наших продвинувшихся вперед войск и начали сжимать кольцо окружения. Ситуация сложилась критическая. Нашей разведроте было поручено искать пути вывода окруженных частей из немецкой ловушки. Этим делом мы и занимались с конца сентября и до пятого октября. Из числа личного состава 440-й разведроты было создано в те дни шесть или семь групп разведчиков, которые вывели из окружения в общей сложности около тысячи бойцов и командиров различных частей и соединений. Одну из поисково-спасательных групп возглавил в те дни я.
Помню, посреди какого-то болота, на кочке, под кустом, нам встретился пулеметчик с «максимом». Первый номер был убит, а второй, заняв его место, сжав ручки пулемета, готовился дорого отдать свою жизнь. Не наткнись на этого пулеметчика наша разведгруппа, он был бы обречен...
Несколько десятков человек спасли мы тогда и из торфяных буртов, оставшихся на старых торфоразработках. Немцы не могли к этим буртам подойти, так как кругом была открытая болотистая местность, а наши не могли своими силами вырваться из окружения. Выходили, как правило, ночью или рано утром, чтобы уменьшить потери от авиации противника, господствовавшего в воздухе. Среди выведенных нашей группой из окружения преобладали бойцы и командиры 4-го стрелкового корпуса. Последний рейд в зону окружения наши разведчики сделали 5 октября 1942 года, воспользовавшись известным только нам проходом между деревнями Гайтолово и Гонтовая Липка. Было выведено из окружения 280—300 человек. К сожалению, спасти всех, попавших в беду, не удалось...
|
|
|
|
|
Текущее время: пт дек #d 20:10:23 MSK 2024
|
ОКРЕСТНОСТИ ПЕТЕРБУРГА:
Путеводители
Карты
Краеведение
Военная история
Фотогалерея
Старый сайт
Начало
F.A.Q.
Регистрация
Вход
