Отчет о походе Мертуть-Белоостров
6 мая 2004 года
Участники:
Алексей Шварев (AlexSvar)
Алексей Мансуров (AlexM)
Алексей Госс (Goss)
Павел Сапунов (LlaBvuH)
Иван Щелоков (Vano)
Анна Михайлова (Anny)
Юрий Зинченко
Олег ?
Денис ?
Алексей Черенков (BruDer)
Длина маршрута: 13 км
Время в пути: 10 часов 40 минут

Утром шестого мая сбор был назначен на станции метро Проспект Просвещения, на кольце 439-го автобуса, следующего через Сертолово и Мертуть в конечный пункт остановку «40 км.», где когда-то находился Старый Белоостров. К половине девятого все уже собрались, не хватало только Ани, которая к этому времени была на Черной речке. Но автобус, несмотря на расписание, всё не подходил, и в 9:45 было решено ждать Аню и выбираться своими силами. За 400 рублей мы уговорили водителя одной из стоящих неподалеку маршруток довезти нас до поворота на Медное, и, с комфортом устроившись в ней, мы выехали из города.
Солнце ярко освещало салон «Газели», через люк в крыше дул прохладный ветерок, в общем, день начался хорошо. Настроение у всех было замечательное, обсуждали всё, начиная с «ножей японского маньяка», которые в изобилии были у Юры Зинченко, до преимуществ МиГ-25 перед другими отечественными самолетами. Вскоре мы, слегка завернув на дорогу на Елизаветинку, уже выбирались на природу. Где-то неподалеку щебетали лесные птицы. Пахло лесом. Мы двинулись к первой точке нашего похода сохранившейся передней бетонной стенке от дзота. Мы пересекли шоссе и вышли на нее. Сама стенка располагалась перед небольшой, заросшей молодыми елями, полянке, а все пространство за ней было изрыто окопами. Дзот предназначался для 45-мм пушки ДОТ-4, о чем красноречиво говорила сохранившаяся броневая маска и короб этой пушки, вмурованный в полутораметровую толщу бетона. Сзади были хорошо видны следы бревенчатого перекрытия, и то, что бетон даже не удосужились прилично выровнять. Очевидно, эту огневую точку строили здесь в 1941-м, для усиления противотанковой обороны шоссе. Хотя, если учитывать, что орудие ДОТ-4 стреляло только на два километра, повоевать ему пришлось бы только в случае прорыва Мертутского района обороны. Так что этот дзот своего рода «последняя надежда» блокадного Ленинграда. Сфотографировав его и замерив точку в приборе для определения местоположения себя в пространстве GPS, счастливых владельцев коих было аж пять человек, мы с шутливыми предложениями «остаться здесь с мангалом на шашлыки» двинулись вдоль шоссе, чуть-чуть на запад, с целью попробовать найти что-нибудь долговременно-фортификационное в окрестностях первого противотанкового рва, пересекающего все то же Средневыборгское шоссе.
Перейдя хорошую грунтовку, ведущую к бывшему танковому полигону, на котором, если верить байкам, в начале восьмидесятых испытывались луноходы, Алексей Шварев, временно возглавивший «десант КаУРоведов», сообщил, что дальше увы! рельеф местности понижается и искать там что либо бесполезно. Посему мы выбрались на шоссе и двинулись дальше, в сторону Мертути. Мимо нас проехал непонятно откуда взявшийся 439-й автобус, державший направление на Питер. До следующего рва оставалось пройти двести метров, и, через некоторое время мы подошли и к нему, но и там дело обстояло примерно также темный, еловый лес, уходивший куда-то в болото. Но впереди нас ждало много всего куда более интересного, и, пропустив его, наша колонна подошла к ведущей куда-то вглубь леса дороге. Сверившись по прибору, всеобщим голосованием было решено оставить идею идти в сторону М-14 и двинуться на поиски загадочной Мертутской электроподстанции.
Солнце уже вовсю пригревало, но оставшийся кое-где зимний снег никак не желал поверить в сбывшееся раз в полгода предсказание ГидроМедцентра на улице было +20, а он все никак не желал таять. Насколько приятно весной выехать на природу, хотя бы на какие-то тридцать километров от Северной столицы, на Карельский перешеек... Как здорово просто подышать свежим лесным воздухом, в тени сосен насладиться прохладой и послушать тихий шелест первых березовых листьев, полюбоваться на зеленые веточки брусники! С этими мыслями я все дальше уходил от пыльного шоссе и, поднимаясь на небольшую высотку, думал, что, как писал Есенин, «жить на свете стоит!». Но вернусь к теме рассказа. Вся горка была изрезана окопами, блиндажами и укрытиями для танков. Где-то в зарослях молодого ельника даже чудился дот. Но, несмотря на все это, до желанной цели нам оставалось что-то порядка трехсот метров. Наконец, дорога привела нас к небольшому садоводству. И вдруг, среди различного сваленного в гору металлолома отчетливо стал виден... нет, не вход в дот, а «всего лишь» масляный трансформатор, напоминающий мне большую жестяную флягу со многими ответвляющимися в стороны ручками верный признак нахождения электростанции где-то неподалеку. Тут я целиком полностью проникся ощущением, какое бывает у годовалого сеттера, впервые выпущенного в лес и ошалевшего от остро-манящего запаха близкой дичи.
Чутье меня не подвело на краю поляны обнаружился большой холм с уходившим куда-то вниз входом, наполовину засыпанным бытовым мусором вроде пластиковых бутылок, консервных банок и прочих следов близкого присутствия человека. На поверку оказалось, что так нетерпелив оказался не я один все, наскоро оставив у входа рюкзаки, достав фонари, перчатки и фотоаппараты, один за другим стали протискиваться внутрь этого поистине монументального сооружения. Сама электростанция имела 2 этажа и была очень похожа на построенную годом позже подстанцию на повороте с Приозерского шоссе на Керро, не хватало только заделанного здесь выхода с верхнего этажа. Слева виднелась шахта-люк с лестницей вниз, слева помещение с фильтрами для вентиляционной установки, датированные 1976 годом, что дает повод полагать, что в этом году эта «база снабжения» еще было в строю. Впереди, в отдельном каземате, были остатки дизель-генератора, разграбленные охотниками за цветметом, однако их собратья, «специализирующиеся» на ломом черного металла, по всей видимости сюда еще не добрались здесь же находился брошенный коленный вал от агрегата, выглядивший так, как будто только что с завода, за которым на стене висел бак для масла. В каземате слева были высоковольтные камеры. На нижнем этаже располагалось всевозможное электрооборудование электрошкафы с рычагами подачи тока на доты с позывными «Клен» и «Береза», 1962 года выпуска. Помещение справа было закрыто дверью с надписью, гласившей: «Посторонним вход строго воспрещен!». За ней был машинный зал с пятиметровыми потолками, дизели которой давали напряжение в шесть киловольт, которое потом понижалось до 380 вольт и подавалось на соседние доты и блиндажи, а также на электрозаграждения. Внутри электростанции была кромешная тьма, и быстро пожалел, что не взял с собой какой-нибудь осветительный прибор, однако Алексей Мансуров прямо-таки выручил меня своим резервным фонарем, замаскированным под авторучку. Где-то из юго-восточной части станции разгорелась оживленная дискуссия «вылезет он оттуда или нет». Оказалось, Павел в это время через узкий проход проник в помещения для личного состава небольшую казарму и уборную, и комментировал все найденное там. Я же решил, что пора закругляться, и, пройдясь напоследок по верхнему этажу, навстречу теплу и солнцу выполз наружу.
Присвоив этому сооружению индексный номер М-22 и обсудив дальнейшие планы по продвижению, мы, попутно опросив местное население относительно дотов, прошли мимо участков, пересекли ЛЭП, и дорога привела нас сначала к забору, огораживающему частную собственность вполне солидный домишко, а потом, пройдя через небольшое болотце, впереди открылась чудная панорама: небольшой холм, а на нем поляна, вся усыпанная белыми цветами ветреницы. Однако внимательные люди из числа КаУРоведов заметили, что справа налево полянку рассекала кабельная траншея, рядом с которой то здесь, то там лежали остатки от обмотки кабеля. Сняв точку в приборе, мы разделились: Алексей Шварев и я пересекли большой овраг и, поднявшись на соседнюю высотку, всю изрытую окопами, вышли на старую позиционную дорогу, с видневшимися, впрочем, многочисленными протекторами грузовых машин, а все остальные двинулись параллельно оврагу, оставаясь с нами в зоне видимости. Но, поскольку по определению все дороги ведут к дотам, через пятьдесят метров мы вышли на дот. Внезапно из кустов появился Госс, тоже присоединившийся к ряду первооткрывателей, а через минуту подтянулись и все остальные. Сам дот пятиамбразурный двухэтажный, все станки новые НПС-3, стоящие здесь вместо установленных П-30, правда, в достаточно посредственном состоянии. Над входами на задней стенке присутствовала выемка под барельеф. Кстати, у дота было очень странное расположение ружейных амбразур: они обе располагались в одной стене и стреляли параллельно друг другу, только первая простреливала собственно сквозник, а вторая пространство перед ним, так что в случае, если враг сможет пройти (проползти иначе никак) наружную амбразуру, то уж вторая точно не оставит его равнодушным. Справа от входа весьма смелым образом поставлен люк на нижний этаж, так, что его очень сложно обойти, а в случае неудачи добро пожаловать на нижний этаж транзитом через лестницу, где, кстати, располагалась дизельная яма с прямым выводом выхлопных газов в специально сделанное отверстие, электрооборудование и ФВУ. С появление нас внутри дота стены со всех сторон то и дело освещались вспышками фотоаппаратов так, что я чувствовал себя присутствующим на пресс-конференции. Выйдя на природу, я замерил сектора обстрела дота, всего получилось 215 градусов, причем секторы обстрела перекрывались друг с другом в среднем на 30 градусов достаточно, чтобы с случае выведения из строя одной из амбразур уверенно противостоять дальнейшему наступлению противника. Остальные в это время расположились на полянке перед входом и отдыхали Павел и Аня рассказывали, как ездили в славный город Брест и осматривали 62-й укрепрайон, Алексей Госс, спустившийся с крыши дота, объяснял, сколько стоят профессиональные фотосъемки и что лучше всего фотографировать, не хватало только Юры, который зарисовывал внутренности сооружения. Но вот появился и он, и наш коллектив отправился к следующей возможной точке доту М-1, указанному Кириллом Назаренко на карте. Однако, пройдя мимо большого, но неглубокого карьера и перейдя небольшой ручей, на берегу которого валялся трак от неопознанного танка, мы были встречены свирепым лаем. Решив, что потревожить собачку все же придется, мы поднялись на пригорок. Псина же, увидев, с кем связалась, в ответ на призыв Павла не валять Ваньку и сдаваться без сопротивления позорно оставила позиции и немедленно ретировалась в ближайшие кусты. Мы же, пройдя еще двести метров на северо-запад, вдоль эскарпа, остановились на краю садоводства. До ближайшего дота шестиамбразурного М-16 оставалось триста метров, но наша цель была иной, поэтому, вернувшись назад, было решено идти в сторону Белоострова, вдоль противотанкового рва, края которого были сплошь изрезаны экскаватором брали песок. На развилке одной из дорог нас ожидал приятный сюрприз непонятно откуда взявшийся здесь броневой короб довоенного НПС-3. Расчистив его от песка и сфотографировав, Павел попытался его приподнять, но в одиночку сделать это было практически невозможно, поскольку вес такой отливки килограммов пятьдесят-шестьдесят. Поэтому мы продолжили наш маршрут, и вскоре Алексей Госс, шедший впереди, издалека показал жестом, что нашел что-то интересное. Это и вправду был небольшой дот, трехамбразурный, с одним казематом. Внутри было довольно грязно, тесно и летали комары, в общем, дот произвел на меня неприятное впечатление. В довершение ко всему левый пулеметный станок был порезан автогеном. Поспешив выйти на свежий воздух, я вновь достал компас и записал измерения секторов обстрела дота в общем получилось 155 градусов, конечно, поменьше, чем в пятиамбразурном, но тоже неплохо. Определившись по карте с нашим местоположением, большинство устроили небольшой перекур, а люди некурящие, и я в том числе долгожданный импровизированный водопой.
Следующий целью была высота 20,6, находящаяся рядом с большим озером-карьером, в конце очередного рва. По пути к нему мы прошли газопровод, с идущей параллельно ему грунтовкой со следами танковых гусениц. Место, где газовые трубы выходили на поверхность, было огорожено колючей проволокой с надписями: «С огнем не приближаться!», на что Алексей Мансуров весело предложил закурить. Наконец искомый ров был найден, и мы, через глухой лес, перепрыгивая множественные поваленные деревья, окопы и, как не странно, лисьи норы, медленно продвигались вперед. Солнце не было видно за белыми облаками, и дул прохладный весенний ветер. Где-то среди прошлогодних березовых веточек мелькнул коричневый хвост ящерки, а вот, испугавшись, откуда-то с земли вспорхнула лесная пичуга. Тишину леса несколько раз нарушал только мобильник Алексея Мансурова, звонок которого, впрочем, весьма органично вписывался в пение птиц. И вот перед нами открылась прекрасная картина большое живописное озеро с лежащими на берегу серыми гранитными валунами, в глади которого отражались растущие на другом берегу сосны. Спустившись к воде, кто-то нашел детский пластмассовый автомат макет пистолета-пулемета MP-5 NAVY, которым вооружены американские морпехи. Стоило только Алексей Швареву взять его в руки, как Павел со словами: «Грех упускать такой момент» открыл сезон фотоохоты на него. Но пора было двигаться на привал, и, обогнув озеро слева, мы выбрали место для кемпинга. Расположившись на небольших бревнах, мы приступили к царской трапезе на свет появились бутерброды с ветчиной и колбасой, пиво, чай, Юра достал настойку на кедровых орехах, а Алексей Госс с хитрым видом выложил на всеобщее обозрение четверть литра «Флагмана». Мы выпили по две стопки «За победу. За нашу победу.», а Алексей Шварев и тоже Алексей, но уже Госс, допили остатки «За сайтостроительство».
Пообедав и отдохнув, наш поход был продолжен. До Б-11, стоящего на «берегу», иначе и не скажешь, противотанкового рва, оставалось восемьсот метров. Пройдя по сухим веткам с обнаружившимися под ними гадюкой, мы вышли на край большого болота, без сапог которое преодолеть было практически невозможно. С некоторыми трудностями оно было форсировано, но впереди нас ожидал еще более значительное препятствие ручей Серебряный, точнее, два его рукава. Аня пересекала его вброд, в рыбацких сапогах с высоким голенищем, что местами выглядело очень комично и было заснято желающими. Вскоре он остался позади, и через некоторое время мы дошли до небольшого холма с валяющимися вокруг гранитными булыжниками. Это и был дот, если быть точным орудийно-пулеметная огневая точка, усиленная гранитной каменно-бутовой подушкой, толщина которой достигала 1,7 метра. Сам дот трехамбразурный + амбразура для 45-мм орудия ДОТ-4 со спаренным пулеметом. В перекрытии был люк, служивший, очевидно, для установки на него жбота или бронеколпака. Из-за малой толщины крыши перископная труба выступала очень высоко и в нескольких местах была пробита пулями и осколками. Осмотрев дот, мы прошли от него примерно тридцать метров на восток, к основанию для танковой башни, почему-то перевернутому. Исправив этот непорядок, мы с Алексеем Мансуровым замерили ширину погона, чтобы впоследствии определить, для чего именно она предназначалась, и пересекли очередное болото. Пройдя еще около двухсот метров по рву, мы осмотрели пробитые финскими пулями бронещитки и пошли на запад, в Белоостров, к доту «Миллионер», до которого напрямую было 1800 метров. Через полчаса мы расположились в 350 метрах от него, на передовых советских окопах, а Алексей Шварев в это время ушел искать бронеточки, располагавшиеся где-то неподалеку, но не нашел их. После этого мы двинулись к последней точке нашего маршрута орудийному полукапониру с военным прозвищем «Миллионер», предназначенным для двух 76-мм пушек на казематном лафете Путиловского завода. Подробно осматривать его не было никакого желания, тем более, что многие здесь неоднократно были, поэтому, сфотографировавшись на память, по Вокзальной улице двинулись к магазину, о котором Алексей Госс спрашивал на протяжении последнего часа. Купив на станции билеты, наши скромные ряды покинули Аня и Госс, а все остальные, у кого, как выразился Алексей Мансуров, еще был «порох в пороховницах и ягоды в ягодицах» решили в целях общего ознакомления с местностью дойти до высоты 16,5, что находилась в полутора километрах южнее Белоострова. Лучи заходящего солнца мягко светили в лицо, вокруг не было ни души, не считая мужика с собакой, шедшего далеко впереди. Мы дошли до небольшого озера, и решили обследовать ближайший лес, после чего возвращаться в Белоостров, хотя я предлагал мужественно дойти до сестрорецкого Курорта. В лесу мы не обнаружили ничего, что могло бы привлечь наше внимание, за исключение пары торчащих из земли рельсов и остатков полевого заполнения. По пути назад Алексей Шварев не удержался на бревне и его левая нога оказалась по щиколотку в грязи, так что «ему было уже все равно» и он в шутку предлагал пересекать болото, прыгая на одной ноге. Вновь выйдя на дорогу, мы пожалели, что отпустили Госса с рюмками и водкой, устроили небольшой перекур, обсудили карты Петербурга, снятые из космоса, фотографии, помогающие «открыть» город для себя и особенности десантирования танков с самолета, после чего пошли в обратный путь. Неожиданно Павел разглядел что-то в кустах поблизости и ринулся проверять, но к сожалению, это был оптический обман, а не новая береговая батарея. Наконец мы дошли до станции и сели в электричку. Так закончился наш поход.